Доступ информации о деятельности судов и защита персональных данных: в поиске баланса интересов

Актуальность настоящей статьи обусловлена формированием системы доступа к информации о деятельности судов, коллизионностью норм законодательства о доступе и о персональных данных, которые основано на Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод и Конвенцией о защите прав физических лиц при автоматизированной обработке персональных данных 1981 года (ETS №108).

Актуальным направлением в международно-правовой защите персональных данных является согласование мер защиты, предусматриваемой ст.8 Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод и Конвенцией о защите прав физических лиц при автоматизированной обработке персональных данных 1981 года (ETS №108).

Как отметил 21 апреля 2011 года на Международной конференции "Право в цифровую эпоху" 1-ый руководитель междисциплинарного центра ИКТ и права университета Лувена (Бельгия) Ж. Дюмортье, защита персональных данных в Европе в настоящее время носит не самостоятельный характер, а должна осуществляться на основе практики Европейского Суда по правам человека по применению ст.8 Конвенции (защита privacy).

Есть ли проблемы вообще?

Формально все хорошо – согласно п.5 ч.2 ст.1 Федерального закона "О персональных данных" №152-ФЗ от 27 июля 2006 года его действие не распространяется на отношения, возникающие при предоставлении уполномоченными органами информации о деятельности судов в Российской Федерации в соответствии с Федеральным законом "Об обеспечении доступа к информации о деятельности судов в Российской Федерации" №262-ФЗ от 22 декабря 2008 года.

В свою очередь, согласно п.3 ч.4 ст.2 Федерального закона "Об обеспечении доступа к информации о деятельности судов в Российской Федерации" №262-ФЗ от 22 декабря 2008 года его действие не распространяется на отношения, связанные с обеспечением доступа к персональным данным, обработка которых осуществляется судами, Судебным департаментом, органами Судебного департамента, органами судейского сообщества.

Однако дело в том, что Конвенция о защите прав физических лиц при автоматизированной обработке персональных данных 1981 года (ETS №108) действует независимо от данных законов, и соответствующих оговорок при ее подписании и ратификации Россия не делала.

В этой связи возникает другой вопрос: "Возможно ли применение Конвенции о защите прав физических лиц при автоматизированной обработке персональных данных Европейским Судом по правам человека?".

В практике Европейского суда по правам человека есть целый ряд решений, в которых применяется данная Конвенция.

В частности, дело Ротару (Rotaru) против Румынии (Жалоба №28341/95, 2000 год).

В п.43 Решения по данному делу указано, что "Суд напоминает, что хранение информации, относящейся к частной жизни лица, в секретном досье и распространение подобной информации подпадают под действие п.1 ст.8" (см. Постановление Европейского Суда по делу "Леандр против Швеции" (Leander v. Sweden) от 26 марта 1987 года, Серия А, №116, p.22, §48).

Уважение частной жизни должно также включать в себя определенную степень соблюдения права вступать и развивать отношения с другими людьми; более того, не существует общего основания, оправдывающего исключение деятельности, носящей профессиональный или предпринимательский характер, из понятия "частная жизнь" (см. Постановления Европейского Суда по делам "Нимитц против Германии" (Niemietz v. Germany) от 16 декабря 1992 года, Серия А, №251-В, p.33, §29, и "Халфорд против Соединенного Королевства" (Halford v. United Kingdom) от 25 июня 1997 года, Reports 1997-III, p.1015-16, §§42-46).

Суд уже отмечал соотношение такого широкого толкования с тем, которое дано в Конвенции Совета Европы о защите частных лиц в отношении автоматизированной обработки данных личного характера, которая вступила в силу 1 октября 1985 года и цель которой "гарантировать... каждому частному лицу... соблюдение его прав и основных свобод, и особенно его права на личную жизнь в аспекте автоматизированной обработки данных личного характера" (ст.1).

Определение таких личных данных содержится в ст.2: это – "любая информация, относящаяся к физическому лицу, идентифицированному или которое может быть идентифицировано" (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Аманн против Швейцарии" (Amann v. Switzerland), по жалобе №27798/95, ECHR 2000, §65).

Более того, публичная информация может относиться к сфере частной жизни в случае, когда она систематически собирается и хранится в досье, находящихся в распоряжении властей. Это еще более верно в случае, когда речь идет об информации, затрагивающей отдаленное прошлое лица.

Конкретно с вопросами защиты персональных данных в судебном процессе связано дело L.L. против Франции (L.L. v. France, №7508/02). Интересно, что если в решении о приемлемости от 19 мая 2005 года указаны его данные (Ле Лан против Франции Le Lann – France), то в постановлении от 10 октября 2006 года есть только инициалы.

Позволю себе процитировать данное постановление:

"Обстоятельства дела.

При рассмотрении дела заявителя о разводе судья сослался на конфиденциальные медицинские документы, а именно на переписку между лечащим врачом заявителя и врачом-специалистом, содержавшую отчет об операции, которую перенес заявитель. Судья апелляционной инстанции включил выдержки из отчета в состав своего решения. Решение о расторжении брака было принято со ссылкой на вину заявителя. Заявитель обратился с ходатайством о юридической помощи с целью кассационного обжалования; когда в этом было отказано, он воздержался от жалобы.

Вопросы права.

В ходатайстве заявителя о юридической помощи было отказано со ссылкой на отсутствие веских оснований для обжалования указанного решения. Европейский Суд пришел к выводу о том, что после такого отказа заявитель обоснованно отказался от передачи дела в Кассационный суд. Предварительные возражения о неисчерпании заявителем внутригосударственных средств правовой защиты отклонены.

По поводу соблюдения права заявителя на уважение личной жизни (воспроизведение выдержек из медицинского документа). Разбирательство между сторонами по вопросу развода не носило публичный характер, и положения, обязательные для третьих лиц, содержались только в резолютивной части решения; однако любой вправе получить копию мотивировочной части, не будучи обязан обосновать интерес, который она представляет. Медицинский документ имел второстепенное значение для судьи, и он мог прийти к тем же выводам, не привлекая его. Вмешательство судьи в личную жизнь заявителя не было оправдано с точки зрения фундаментальной важности защиты персональных данных.

Постановление.

Европейский Суд пришел к выводу, что по делу допущено нарушение требований ст.8 Конвенции (принято единогласно).

Компенсация.

В порядке применения ст.41 Конвенции. Европейский Суд счел, что признание факта нарушения Конвенции само по себе является достаточной справедливой компенсацией любого причиненного заявителям морального вреда".

С другой стороны, Европейский Суд выносит решения и о необходимости обеспечения доступа к информации о деятельности судов на основании ст.10 Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод.

Поэтому разработка и применение соответствующих норм национального права должно основывать на принципе баланса интересов, неоднократно применяемом как Европейским Судом, так и Конституционным Судом РФ.

В этой связи интересна правовая позиция Конституционного Суда РФ, неоднократно указываемая им в постановлениях и определениях (Постановление по делу о проверке конституционности п.2 ст.5 Федерального закона "О прокуратуре Российской Федерации" от 18 февраля 2000 года, Определение об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Ламбина Александра Ивановича на нарушение его конституционных прав ст.102 Налогового кодекса Российской Федерации №317-О от 30 сентября 2004 года, Определение об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Гладкова Владимира Михайловича на нарушение его конституционных прав ст.125 и 397 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации №365-О от 18 ноября 2004 года, Определение по жалобе гражданина Воржева Александра Ивановича на нарушение его конституционных прав положениями ст.29 и 161 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации №151-О от 24 марта 2005 года):

В силу непосредственного действия ч.2 ст.24 Конституции Российской Федерации любая информация, за исключением сведений, содержащих государственную тайну, сведений о частной жизни, а также конфиденциальных сведений, связанных со служебной, коммерческой, профессиональной и изобретательской деятельностью, должна быть доступна гражданину, если собранные документы и материалы затрагивают его права и свободы, а законодатель не предусматривает специальный правовой статус такой информации в соответствии с конституционными принципами, обосновывающими необходимость и соразмерность ее особой защиты.

Возможна ли деперсонификация?

Формально ст.15 Федерального закона "Об обеспечении доступа к информации о деятельности судов в Российской Федерации" №262-ФЗ от 22 декабря 2008 года устанавливает режим деперсонификации текстов судебных решений.

Однако простое сопоставление текста решения и карточки дела на сайте одного и того же суда позволяет идентифицировать стороны процесса. Иногда это можно сделать путем анализа официальных сайтов других органов власти.

Формально – деперсонификация осуществлена, а фактически – нет. Безусловно, что в данном случае нужно также исходить из принципа баланса интересов, и защита персональных данных лица, занимающего должность федеральной государственной гражданской службы, может быть ограничена.

Как быть с мировыми судьями?

Наибольшее число проблем связано с обеспечением доступа к информации о деятельности мировых судей.

В настоящее время по данному вопросу приняты нормативные правовые акты в 66 субъектов РФ (в 64 – законы). Вопросы информационной безопасности затрагиваются лишь в 4 из их, в 26 законах упоминаются персональные данные, но в качестве общей отсылке к Федеральному закону "Об обеспечении доступа к информации о деятельности судов в Российской Федерации" №262-ФЗ от 22 декабря 2008 года.

Сами законы значительно разнятся по объему регулирования – от 5 статей (Воронежская область) до 26 (Оренбургская область).

В этой связи актуальными остаются Рекомендации Парламентских слушаний на тему: "О совершенствовании федерального законодательства по обеспечению информационной безопасности при использовании информационно-коммуникационных технологий для оказания государственных услуг и осуществления межведомственного электронного документооборота" (состоялись 28 июня 2010 года по инициативе Комитета Государственной Думы по безопасности, Комитета Государственной Думы по информационной политике, информационным технологиям и связи), в которые, по предложению автора данной статьи было внесено следующее положение:

"5. Высшим исполнительным и законодательным (представительным) органам государственной власти субъектов Российской Федерации

2) при разработке и принятии законов субъектов Российской Федерации об обеспечении доступа к информации о деятельности конституционных (уставных) судов субъектов Российской Федерации и мировых судей предусмотреть в качестве требования к технологическим, программным и лингвистическим средствам обеспечения пользования официальными сайтами конституционных (уставных) судов субъектов Российской Федерации и мировых судей обеспечение информационной безопасности".

Подпадают ли органы власти субъектов РФ под нормы законов о персональных данных?

Указанные в самом начале статьи нормы п.5 ч.2 ст.1 Федерального закона "О персональных данных" №152-ФЗ от 27 июля 2006 года и п.3 ч.4 ст.2 Федерального закона "Об обеспечении доступа к информации о деятельности судов в Российской Федерации" №262-ФЗ от 22 декабря 2008 года вступают в коллизию не только с международным правом.

Дело в том, что обеспечение деятельности мировых судей, в том числе и информационное, осуществляют органы власти субъектов РФ, а они в данном случае не являются "уполномоченными органами", т.к. не указаны в ст.1, 3, 9 Федерального закона "Об обеспечении доступа к информации о деятельности судов в Российской Федерации" №262-ФЗ от 22 декабря 2008 года. В разных субъектах РФ эти органы – разные, и, как следствие, – возникает неопределенность в защите персональных данных.

В этой связи интересен Закон Республики Саха (Якутия) "Об обеспечении доступа к информации о деятельности мировых судей в Республике Саха (Якутия)" 823-З №563-IV от 26 мая 2010 года, согласно ч.3 ст.6 которого (в ред. Закона Республики Саха (Якутия) 926-З №733-IV от 14 апреля 2011 года) требования к технологическим, программным и лингвистическим средствам обеспечения пользования официальными сайтами устанавливаются органом Судебного департамента в пределах бюджетных средств, предусмотренных на обеспечение деятельности мировых судей.

При планировании бюджетного финансирования деятельности мировых судей предусматриваются расходы, связанные с организацией доступа к информации о деятельности мировых судей, размещаемой в сети Интернет.

Следует отметить, что Президентом РФ 19 декабря 2010 года даны поручения в целях повышения открытости и доступности правосудия в Российской Федерации:

принять необходимые решения по закреплению компетенции Судебного департамента при Верховном Суде Российской Федерации в сфере информатизации судебных участков мировых судей;

образовать информационно-аналитический центр обработки и хранения информации и технической поддержки ГАС "Правосудие";

установить порядок создания официальных сайтов мировых судей, размещения на них информации и сроки её обновления;

организовать своевременное и полное размещение информации о деятельности судов на соответствующих сайтах в сети Интернет.

Реализация данных поручений позволит устранить вышеизложенные коллизии, однако возникает вопрос о соотнесении такого регулирования с нормой п."и" ст.71 Конституции РФ, относящей к ведению Федерации федеральную информацию, в то время как информация о деятельности мировых и конституционных (уставных) судов субъектов РФ – это информация об органах субъектов РФ.

Подводя итоги, следует отметить, что развитие правового регулирования обеспечения доступа к информации и защиты персональных данных должно основываться на балансе интересов, раскрываемом в судебной практике как Европейского Суда по правам человека, так и Конституционного Суда РФ, а регулирование соответствующих вопросов на уровне законодательства субъектов РФ должно быть упорядоченным и единообразным.

Исходя из конституционной норме о высшей ценности прав и свобод человека (ст.2) и возможности их ограничений исключительно федеральным законом (ч.3 ст.55) такое регулирование в большей части должно быть осуществлено на федеральном уровне. Средством эффективной деперсонификации будет являться изменение самой структуры судебных решений, позволяющей отражать фактические обстоятельства дела отдельно от правовых.

Автор статьи: Алексей Ефремов

Tweet